void_hours (void_hours) wrote in feminism_ua,
void_hours
void_hours
feminism_ua

Category:

А. Дворкин "Письмо из зоны военных действий" (1986). Часть 2.

Перевод главы "Letter from a War Zone" из книги "Letters from a War Zone".
Перевод: shaumaenigma.
Редакторская правка: caballo_marino и void_hours.

Перейти к первой части статьи

На заседании городского совета Миннеаполиса один психолог рассказал о трёх случаях, в которых порнография использовалась в качестве инструкции: «Как в прошлом, так и в настоящем мне приходилось работать с клиентами, которых анально насиловали черенками метлы, принуждали к сексу с более чем 20 собаками на заднем сиденье автомобиля, связывали и пытали, нанося удары электрическими разрядами по гениталиям. [Всё] это были дети в возрасте от 14 до 18 лет… Во всех случаях преступник либо читал по ночам руководства и рукописи и днём использовал их в качестве инструкции, либо имел порнографический материал при себе во время совершения сексуального насилия».

Социальная работница, курирующая девочек-подростков, занимающихся проституцией, засвидетельствовала: «Я могу практически однозначно утверждать, что все мои подопечные были вовлечены в проституцию при помощи порнографии... В некоторых случаях девушек заставляли смотреть порнографию — фильмы, видеокассеты, или фотографии — поскольку там показано, как и что нужно делать, это практически учебное пособие по выполнению востребованных в проституции половых актов... Кроме того, когда молодая женщина работает на улице, многие клиенты приходят к ней с вырванными из журнала фотографиями и говорят, что хотят вот это… это что-то вроде почтового каталога половых актов, которые она, по их мнению, должна выполнять… Другой аспект, играющий важную роль в моей работе — то, что в большинстве случаев мои подопечные — жертвы неоднократных, иногда групповых изнасилований. Эти изнасилования часто снимаются на видео или фотографируются. Когда девушка пытается бежать, [ее шантажируют]».

Женщина, свидетельствовавшая от лица группы бывших проституток, побоявшихся раскрыть свои имена, подтвердила: «Все мы были втянуты в проституцию через порнографию — все без исключения в нашей группе, — и все мы были несовершеннолетними». То, что в порнографии проделывают с женщинами, нормальные мужчины делали с этими совсем ещё юными проститутками. Для них проститутки — то же самое, что и порнография, — как и все женщины вообще, включая их жён и дочерей.

Насилие над проститутками качественно ничем не отличается от насилия над другими женщинами. Вот один пример из океана боли: «Женщина встречалась с мужчиной в гостиничном номере в Пятом районе [криминальный район в Хьюстоне, штат Техас — прим. перевод.]. Когда она зашла в комнату, её раздели и привязали к стулу. Ей заткнули рот и оставили одну в темноте — как ей показалось, приблизительно на час. Мужчина вернулся с двумя другими. Они прижигали её сигаретами и защемили соски прищепками. У них было много садомазохистских журналов; они показывали ей фотографии, на которых женщины, судя по их виду, не только давали согласие на такое же обращение и получали от него удовольствие, но и поощряли дальнейшее насилие. Её удерживали в течение 12 часов, непрерывно насилуя и избивая. Ей заплатили 50 долларов, то есть приблизительно 2,33 доллара за час».

Порнография также способствует росту изнасилований на почве расизма. Этому виду насилия присуща характерная для порнографии динамика — сокрушительный садизм, жестокость и презрение, вышедшие прямиком из самой порнографии. Порнографическая видеоигра «Месть Кастера» вызвала волну групповых изнасилований индейских женщин. В ней мужчины пытаются словить «скво», привязать её к дереву и изнасиловать. В этой сексуально откровенной игре показывается, как член входит и выходит, входит и выходит. Одна жертва «игры» рассказала: «Когда меня впервые попросили дать показания, я несколько раз отказывалась, потому что воспоминания были так свежи и болезненны. Я здесь из-за своей четырёхлетней дочери и других индейских детей… На меня напали двое белых мужчин, которые сразу же сообщили мне, что ненавидят мой народ... Они заявили, что изнасилование «скво» белыми в их обществе почитается практически традицией. Есть даже видеоигра на эту тему, называется «Последняя битва Кастера». Они держали меня, а один из них провёл кончиком ножа по моему лицу и горлу и сказал: «Хочешь поиграть в “Последнюю битву Кастера”? Отличная игра — ты проиграла, но не горюешь, не так ли, скво? Тебе ведь нравится чуток боли, а, скво?» Оба они рассмеялись, а затем он сказал: «В “Последней битве Кастера” до фига е…ли. Ты, скво, должна быть благодарна, что настоящие американские ребята, как мы, хотят тебя. Может быть, мы привяжем тебя к дереву и разведем вокруг него костёр».

Тот же градус садизма и чувства вседозволенности можно увидеть и в следующем групповом изнасиловании тринадцатилетней девочки, спровоцированном порнографией. Трое охотников на оленей в лесу рассматривали порнографические журналы. Оторвавшись от чтива и подняв глаза, они увидели белокурую девочку. «А вот и настоящая», — сказал один из них. Охотники догнали девочку, изнасиловали и избили её прикладом в грудь, называя именами, взятыми из порнографических журналов, разбросанных по стоянке — Золотая девочка, Маленькая Годива, и так далее. «У всех троих были охотничьи ружья. Двое мужчин приставили ружья к моей голове, первый бил меня в грудь своим ружьем, и все они при этом смеялись. Потом первый мужчина изнасиловал меня, а когда он закончил, они начали шутить о моей девственности... Затем второй мужчина изнасиловал меня... Третий мужчина засунул член мне рот и сказал мне сделать это, а я не знала, как. Я даже не знала, что именно я должна была делать… один из мужчин спустил курок, так что я стала стараться изо всех сил. Затем, когда он возбудился, он тоже изнасиловал меня. Они все время отпускали шутки о том, как им повезло так вовремя наткнуться на меня, и о моей девственности. Они начали... пинать меня ногами и сказали мне, что, если я хочу добавки, то могу вернуться завтра... Я никому не говорила о том, что была изнасилована до тех пор, пока мне не исполнилось 20 лет». Эти мужчины, как и те, что изнасиловали индейскую женщину, просто развлекались; изнасилование было для них всего лишь игрой.

Я привела цитаты из нескольких показательных, но относительно простых дел. Теперь, когда роль порнографии в насилии над женщинами раскрыта, для нас нет больше просто изнасилований, или просто групповых изнасилований, или просто насилия над детьми, или просто проституции. Вместо этого мы видим культивирование изощренного садизма, качество и интенсивность жестокости которого не имеют каких-либо изначально заданных или предсказуемых пределов — жестокости, которая будет излита на женщин и девочек. Мы видим пытки, мы видим смертельную ненависть.

Насилие, вдохновленное порнографией, специфично и легко узнаваемо: это нацизм по отношению к телам женщин — враждебность и садизм, разжигаемые ею, требуют человеческих жертв. Проведя опрос среди 200 женщин, занимающихся проституцией в Сан-Франциско, Мими Х. Силберт и Эйала М. Пайнс обнаружили удивительные закономерности в проявлениях этой враждебности, порождённой порнографией. И хотя ни один из заданных вопросов порнографии не касался, женщины неумышленно выдали так много информации о той роли, которую она сыграла в нападениях на них, что Силберт и Пайнс решили опубликовать полученные результаты. 193 из 200 женщин были изнасилованы во взрослом возрасте, 178 подверглись сексуальному насилию в детстве. Все вместе это составило 371 эпизод сексуального насилия на группу из 200 женщин. 24% из тех, кто был изнасилован, упомянули, что насильник во время изнасилования делал конкретные отсылки к порнографии: «Нападавший называл порнографические материалы, которые он видел или прочитал, а затем настаивал на том, что жертвы получали удовольствие не только от самого изнасилования, но и от крайних форм насилия».

«Когда в некоторых случаях жертва говорила насильнику, что она проститутка и сделает все, что он хочет (чтобы убедить его обойтись без физического насилия), насильники каждый раз реагировали следующим образом: (1) их речь становилась более оскорбительной, (2) они начинали применять значительно больше насилия, без нужды наносили удары, часто применяли оружие, которым до того лишь угрожали, (3) говорили, что видели проституток в порнографических фильмах; большинство из них упоминало конкретную порнографическую литературу, (4) после завершения насильственного вагинального проникновения они продолжали сексуальное насилие над женщиной теми способами, которые, по их словам, нравятся проституткам в упомянутой порнографической литературе. Примеры включают анальное изнасилование пистолетом, нанесение ударов пистолетом по всему телу, ломание костей, помещение заряженного пистолета во влагалище женщины «со словами, что именно так она умерла в том самом фильме».

Исследования показывают, что от 65 до 75% женщин, снимающихся в порнографии, пережили в детском возрасте сексуальное насилие, нередко инцестуальное, многих начали снимать в порнографии ещё детьми. Одна женщина, например, рассказала следующее: «Я — пострадавшая от инцеста, бывшая порномодель и бывшая проститутка. История насилия надо мною началась еще в дошкольном возрасте и закончилась много лет спустя — это был мой отец. Также я подвергалась сексуальному насилию со стороны моего дяди и пастора... когда я была подростком, мой отец заставил меня вступать в половые сношения с мужчинами на холостяцкой вечеринке. Я из «хорошей» семьи среднего класса... Мой отец занимает руководящую должность в крупной корпорации и получает 80 000 долларов в год, он пастор и алкоголик... Мой отец был моим сутенёром в порнографии. С тех пор, как мне исполнилось девять лет, и до моего шестнадцатилетия он трижды заставлял меня позировать для порнографии... в Небраске — да, это действительно происходит в этом штате». Сегодня эта женщина — феминистка, сражающаяся с порнографией. Ей приходится выслушивать, как люди — в первую очередь, мужчины — устраивают дебаты на тему «является ли порнография социальным злом». Люди хотят знать мнение экспертов.

У нас есть эксперты. Общество говорит, что мы должны доказать причинённый вред. Мы его доказали. То, что мы должны доказывать на самом деле — это являются ли женщины в достаточной степени людьми, чтобы нанесённый им вред имел для общества хоть какое-нибудь значение. Как недавно сказала одна так называемая либеральная феминистка: «Ну и в чем же вред от порнографии? Риск порезаться бумагой?». Эта женщина была членом так называемой комиссии Миза. [2] Целый год она смотрела на мучения женщин в порнографии и выслушивала истории пострадавших. Женщины для нее не были настоящими людьми.

В боли и в одиночестве женщины начали осмысливать, а затем и рассказывать правду — сначала самим себе, затем и всем остальным. Так, женщины поделились своими историями перед правительственными организациями, на публичных выступлениях, радио, телевидении, семинарах съездов, проводимых либеральными феминистками. Последним все это кажется таким неприглядным, таким низменным, таким досадным. Больше всего либеральных феминисток раздражает то, что весь этот шум, поднятый нами вокруг порнографии — необходимость что-то делать с насилием над женщинами, — может помешать их таким удобным политическим альянсам со всеми этими нормальными мужчинами, потребителями — которые также нередко оказываются, скажем так, их друзьями. Они не хотят, чтобы вонь сексуального насилия подобного рода — грубого и грязного насилия ради развлечения и прибыли — замарала их самих. Феминизм для них — способ достижения успеха, а не борьба с угнетением.

Вот такие дела: плачьте о нас. Общество с согласия слишком многих леволиберальных феминисток говорит, что мы не должны противодействовать порнографии, поскольку наша свобода зависит от того, могут ли порнографы осуществлять свое право на свободу слова. Женщина, подвешенная с кляпом во рту, — вот доступное им самовыражение. На языке левых либералов препятствование им называется цензурой.

Закон о гражданских правах — подход довольно умеренный, это ведь не пистолет у виска — принимался в Миннеаполисе дважды, и оба раза ветировался мэром. В более консервативном Индианаполисе (где даже либеральные феминистки — члены Республиканской партии) была принята его сокращенная версия: действие этого закона распространялось лишь на порнографию, содержащую насилие высокой интенсивности. Принятый в Индианаполисе закон определял порнографию как сексуально откровенные изображения актов подчинения женщин, представленные графически или письменно, которые могут включать в себя изнасилование, причинение боли, унижение, пенетрацию, осуществляемую предметами или животными, расчленение. Мужчины, дети и транссексуалы, ставшие жертвами такого обращения, тоже подпадали под его действие. Закон устанавливал юридическую и экономическую ответственность порнографов за тот вред, который они причиняли женщинам.

С его введением стало бы возможным засудить производителей порнографии, прокатчиков, продавцов и дистрибьюторов, занимавшихся торговлей людьми с целью использования их в порнографии. Любой человек, принужденный сниматься в ней против своей воли, мог привлечь производителей, продавцов, дистрибьюторов или прокатчиков к ответственности за получение прибыли от актов сексуального насилия и потребовать изъятия этого продукта с рынка. Любой человек, принужденный к просмотру порнографии дома, на месте работы, учёбы, или в общественном месте, мог подать в суд как на того, кто осуществлял такое принуждение, так и на учреждение, его санкционировавшее (например, университет или работодателя). Любой подвергшийся физическому насилию или получивший травмы из-за определённого порнографического продукта мог подать в суд на изготовителя с требованием материальной компенсации ущерба и добиться того, чтобы этот продукт был убран с полок. Этот закон справедливо определял и признавал порнографию практикой дискриминации по половому признаку, чье влияние на положение женщин заключается в закреплении их второсортного статуса: выделении в граждански неполноценную группу, маркированную как мишень для агрессии.

Суды США объявили Закон о гражданских правах Индианаполиса неконституционным. Федеральный Апелляционный Суд постановил, что, хотя порнография действительно причинила женщинам тот вред, о котором мы говорили — как физический ущерб, так и гражданскую неполноценность, — её успех в деле причинения нам вреда лишь подтверждает её силу как слова. А это значит, что она подпадает под закон о защите свободы слова. По сравнению с сутенёрами женщины начисто лишены каких-либо прав в этой стране.

У меня есть хорошие вести: у порнографов крупные неприятности, и эти неприятности доставили им мы. Как «Плейбой», так и «Пентхаус» сейчас в глубоком финансовом кризисе. На протяжении последних лет «Плейбой» непрерывно терял своих подписчиков — а следовательно, и рекламодателей; как «Плейбой», так и «Пентхаус» за последние годы потеряли тысячи розничных точек продажи. Мы лишили их социальной приемлемости.

У меня есть и плохие вести: у нас крупные неприятности. Над нами совершается очень много насилия, вдохновлённого порнографией. В своих журналах они превращают нас, наши тела в порнографию и подбивают нормальных мужчин хорошенько проучить нас. Нас преследуют, на нас нападают, нам угрожают. Один феминистский антипорнографический центр был обстрелян. Из-за постоянных преследований некоторым феминисткам пришлось бросить свои дома и переехать. Порнографы нашли кучу девушек (как эти женщины сами себя называют), готовых сотрудничать с ними: не малодушных либералок, а самых настоящих коллаборационисток, которые примкнули к ним с единственной целью помешать принятию законов о гражданских правах и защитить порнографов от нашего политического активизма — феминизм не должен заниматься проблемой порнографии, заявляют эти так называемые феминистки. Они говорят: «Да, порнография мизогинна, но...». «Но» в этом случае означает, что она раскрепощает подавленную сексуальность. Жертвы порнографии могут подтвердить — и подтверждают, — что когда мужчины сексуально раскрепощаются, женщинам приходится несладко. Эти женщины утверждают, что они феминистки. Некоторые из них боролись за непрошедшую Поправку о равных правах, за право на аборты, за равную оплату труда или за права геев и лесбиянок. Но сегодня они объединяются, чтобы не позволить нам остановить порнографов.

Большинство женщин, которые, защищая порнографию, именуют себя феминистками, работают в сфере права или образования: юристки вроде тех, что убежали от «Снаффа»; профессора, которые считают, что проституция — это так романтично, это неподавленная женская сексуальность. Но кем бы они ни были, чем бы они не занимались, всех их объединяет то, что они отворачиваются от пострадавших женщин и поддерживают сутенеров, причинивших им вред. Они — коллаборационистки, а не феминистки.

Эти порнографы вполне способны уничтожить нас. Насилие над нами — в порнографии, в обычных СМИ, среди мужчин — нарастает угрожающе быстро. Иногда наше отчаяние ужасает нас самих. Мы все ещё не сдались. У нас есть движение сопротивления, настоящего сопротивления. Не могу передать, как храбры и изобретательны его участницы. Или как слабы и измучены. И это неудивительно: с порнографами сражаются самые бесправные, самые эксплуатируемые женщины.

Наши более привилегированные сестры предпочитают оставаться в стороне. Это неприятные разборки, что тут говорить. Феминизм в Америке умирает, потому что так много женщин, утверждающих, что они феминистки, сотрудничают с порнографами или празднуют труса. Феминизм в Америке великолепен и воинственен, потому что самые бесправные женщины рискуют жизнью на войне с самыми влиятельными мужчинами ради блага всех женщин. Гордитесь нами за эту борьбу. Гордитесь нами за то, чего мы смогли добиться. Помогайте нам, если можете. Порнографы будут пытаться нас остановить, но мы не сдадимся. Они знают это, а теперь знаете и вы.

С любовью, Андреа Дворкин
-------------
[2] Названная порнографами и их друзьями в честь крайне правого Эдвина Миза, Комиссия была на самом деле создана бывшим генеральным прокурором, Уильямом Ф. Смитом, центристом.
Tags: радикальный феминизм, теория, феминизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment