Mary Xmas (maryxmas) wrote in feminism_ua,
Mary Xmas
maryxmas
feminism_ua

Category:
  • Music:

о терминах в гендерных исследованиях и феминистской теории

изложено на пальцах и толково.

Е.И. Трофимова
О концептуальных понятиях и терминах в гендерных исследованиях и феминистской теории

В настоящее время гендерные исследования играют значительную роль в различных направлениях гуманитарных наук. Выяснение роли полов в развитии культуры, их символического и семиотического выражения в философии, истории, языке, литературе, искусстве позволяет выявлять новые аспекты развития социума, глубже проникать в суть происходящих процессов. Учитывая значимость этой проблематики, можно сказать, что гендерное "измерение" дает возможность по-иному взглянуть на хорошо известные факты или произведения, интерпретировать их с учетом гендерной дифференциации, выявлять субтексты, отражающие символы женского опыта, а также деконструировать, казалось бы, незыблемые понятия.


Ведь новое прочтение (интерпретация, толкование) текстов позволяет отойти от традиционных и литературоведческих, и социально-политических трактовок, проанализировать произведения с точки зрения представлений о понятиях "мужественное" и "женственное", которые, в свою очередь, являются конструктами культуры и эволюционируют в ходе исторического развития. Следует иметь в виду, что "не существует единого феминистского или гендерного литературоведения...... и не подразумевается какого-то единого метода. <......> Гендерные исследования, как и феминистское литературоведение, в силу постановки проблемы нарушают узкие рамки [отдельной дисциплины, например. - Е. Т.] филологии, поэтому невозможно себе их представить без междисциплинарных подходов. Должны быть приняты во внимание историческая наука, социология, философия, психология, экономика, педагогика, лингвистика и ряд других наук" (Шорэ 1998: 101). В таком понимании гендерные исследования / феминизм требуют мощного интеллектуального усилия и революционного сознания.

Как и все новое, эта наука нуждается в особом внимании, пристальном изучении, и термины, которыми она оперирует, важны в этой деятельности. Ведь точное понимание той или иной дефиниции, в конечном счете, делает работу плодотворной и дает интересные результаты. По мере развития новых подходов и появления все большего количества научных работ, требуется четкая фиксация ключевых терминов и понятий, составляющих базис феминистского и гендерного дискурса и открывающих возможность широкому гендерному образованию. Рассмотрим некоторые термины (дискурс, гендер, патриархатный, женская этика, женская литература и др.), функционирующие в области наших исследований и активно входящие в современный научный лексикон и культурный язык.

ДИСКУРС нередко используется как синоним слова речь. Но это понятие, выдвинутое философами-структуралистами, много шире, поскольку предполагает использование не только лингвистических или логических, но и социальных средств, принятых в данном сообществе способов и правил, характерных для широкого социокультурного пространства. Напомню, что лингвистические способы - это построение предложения по нормам языка, а логические средства - это организация речи из фраз для определенной цели: например, для лекции, которая может быть обзорной или теоретической, спорной или убеждающей. Забавное, но по-своему точное объяснение логической конструкции фразы я нашла у Н. Тэффи: "Старухи любят почтительных родственников. Напишу тетке Александре почтительное письмо. Она меня и полюбит" (Тэффи 2000: 66). Социальные средства говорят о том, что язык связан с обществом, существуют определенные условия для использования речевых норм. В одном случае допускаются, например, вульгаризмы, жаргон, стеб, в другом же, нет - только научная или специальная лексика. Итак, дискурс - это язык определенного сообщества. Например, в феминистской теории и гендерной критике используется прилагательное ПАТРИАРХАТНЫЙ, а не патриархальный (что было бы верно грамматически), и это имеет свое обоснование. Патриархальный - связанный со стариной, верный традициям, обычаям; патриархат - строй, характеризующийся отцовским родом, в котором мужчина занимает господствующее положение. Понятно, что дискурс феминистского сообщества принимает (при этом сразу и высказывает, объясняет высказанное) слово патриархатный, тем самым подчеркивая маскулинность современной культуры.

Понятие МАСКУЛИННЫЙ (от латинского maskulinus - мужской) в научном языке имеет примерно тот же смысл, что и патриархатный, подчеркивая иерархический, с господствующим мужским положением, принцип современной культуры. Термин "мачизм" (от испанского macho - самец) обозначает в современном дискурсе не только половую принадлежность, но также артикулирует все дополнительные определения, корреспондирующие с ним и считающиеся мужскими: агрессивность, наступательность, жесткость, мощность, брутальность, крепость, грубость, сила (ассоциирующаяся с развитой мускулатурой), энергичность, демонстрация волевого компонента, сексуальная мощь. Подчеркнем, что в русском языке слово "пол" освобождено от той нагрузки, которую несет слово "секс", поскольку понимается шире, а именно как манифестация пола (генитальные и телесные различия, голос, походка, вторичные половые признаки и т.д.). Автор разделяет точку зрения А.В. Кирилиной, согласно которой английское соотношение sex - gender не соответствует русскому пониманию аналогичных понятий: "......в русском языке пара секс - пол оказывается не адекватна английскому sex - sex, что, на наш взгляд, несколько "разгружает" слово пол" (Кирилина 2000: 19).

Английское слово "gender" переводится как пол, хотя правильнее - род, а более точно - грамматическая категория рода. Термин "sex" также обозначает пол, но в человеческом сознании определенно коннотируется только как поведение в момент совокупления или в арс аманди (любовной игре). Для того чтобы снять устойчивые ассоциации при использовании слова "секс", научное сообщество ввело в 70-х годах в свой дискурс понятие "гендер". Этот термин был взят из лингвистики и "перенесен в исследовательское поле других наук - социальной философии, социологии, истории" (Кирилина 2000: 18), политологии, филологии, музыковедения и т.д. Итак, признаем, что секс - биологическое определение, а ГЕНДЕР - культурно-символическое определение пола. Если пол принимается за данность, то гендер привнесен сознанием, а такие конструкты культуры, как "женственное" и "мужественное" могут трактоваться только с учетом и использованием этого понятия, поскольку появляется возможность выйти за пределы биологических определений. Термин "гендер" должен "подчеркнуть не природную, а социокультурную причину межполовых различий" (Кирилина 2000: 19). То есть, "женское", "мужское" суть биологические, данные от природы, половые различия, а "мужественное", "женственное" - понятия, сконструированные обществом и имеющие культурно-символические (гендерные) различия, которые трансформируются вместе с обществом и культурой. Здесь уместно привести еще одно определение гендера как понятия, которое "используется для обозначения всех тех социальных и культурных норм, правил и ролей, п р и п и с ы в а е м ы х людям обществом в зависимости от их биологического пола"(Введение 1998: 4).

Несколько слов о терминах ГЕНДЕРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ и ГЕНДЕРОЛОГИЯ. Гендерные исследования, равно как гендерология - научные исследования / научная дисциплина, с помощью которой изучается, к а к тот или иной социум определяет, формирует и закрепляет в общественном сознании и в сознании личности социальные роли женщины и мужчины, а также к а к и е последствия это распределение имеет для них. Иногда сомнению подвергается правомерность создания слова "гендерология" (чуть раньше такая же позиция наблюдалась и по отношению к словам "культурология", "феминология"). Полагаю, что новый термин имеет право на озвучивание и существование. Это составное слово, в котором первая часть нами объяснена, а вторая - logos - означает: учение, наука; следовательно, гендерология - наука о таких конструктах культуры, как женственное и мужественное. Вполне вероятно, что это новое и непривычное слово сможет адаптироваться в русском научном языке.

ФЕМИНИЗМ (от латинского femina - женщина) - понятие, требующее определения в двух уровнях. С одной стороны, оно означает широкое общественное движение за права женщин. У его истоков находится суфражизм (от английского suffrage - право голоса) - движение за юридическое равенство, за получение женщинами избирательных прав. С другой стороны, феминизм - комплекс социально-философских, социологических, психологических, культурологических теорий, анализирующих ситуацию в обществе. В XIX и в начале XX века женщины многого добились, но фактически положение дел мало менялось, и сложность проблемы так называемого женского вопроса становилась все очевиднее. Постепенно идеологи эмансипации поняли, что необходимо более углубленно, с использованием широкого социокультурного анализа проанализировать причины дискриминации женщин. Исследователи и лидеры западного феминизма 50 - 70-х годов ХХ столетия (С. де Бовуар, Б. Фридан, Л. Иригарэй, Ю. Кристева, Э. Сиксу и др.) на примере культуры, связывающей понятие о человеке и подлинно человеческих качествах только с мужчиной, указали на ее патриархатный, маскулинистский характер. Они стремились показать, что женщина в традиционной культурной парадигме отождествляется исключительно с телом и его функциями (детородными или сексуальными), что единственно важная сфера деятельности - семья, а единственная форма духовной жизни - любовь, определяемая как забота и проявляемая в форме обслуживания своих близких. Эта научная, исследовательская работа, равно как и практическое феминистское движение (один из немногих, если не единственный пример появления науки из практики: от эмансипации к интеллектуальному феминизму и к гендерным исследованиям) дали возможность западным ученым-феминистам сформулировать свой теоретический язык, создать свой дискурс, посвященный женским, а позднее гендерным проблемам.

Среди течений феминизма целесообразно выделить радикальный феминизм, который выступает за критический пересмотр существующего и создение нового общественного порядка. Сторонники радикального феминизма выступают за пересмотр всей системы социальных отношений, вызывая острую реакцию протеста по отношению к феминизму в целом со стороны значительной части общества. Либеральный феминизм стоит на позиции "различных, но равных". Его разновидностью является наука, направленная на восстановление женских имен в истории, литературе, искусстве, что влечет за собой на изменение всего культурного канона. Интеллектуальный феминизм наиболее перспективен как новая социально-философская теория и широкая гуманистическая практика, выходящая в сферы творчества и политики.

Начало интеллектуального феминизма можно связать с постструктуралистским и постмодернистским направлениями. Например, постструктуралистский вариант феминизма, разрабатывая теорию "женского письма" (правильнее, вероятно, было бы сказать "женственного письма"), показывает женственные - не женские - способы выражения в различных фигурах речи - тональности, ритме, риторике, метафоре и т.д. (К слову, самыми яркими представителями "женского письма", согласно этой теории, являются Ф. Кафка и М. Пруст.) Деконструктивизм и феминистскую / гендерную критику объединяют и способ изложения материала и (что важно) широкая интерпретация значений и текстов. "И постструктуралистский феминизм и деконструктивизм ...... ломают традиционное бинарное мышление. По мнению вдохновителя этого направления - Жака Деррида, деконструктивизм - это стратегия в рамках философии, которая меняет общепризнанные основы иерархии: темнота-свет, активность-пассивность......"(Нордгрен 1994: 131). Теория "женского письма" подрывает тождественность сторон оппозиции - "мужественное" и "женственное".

Демократизация и плюрализация общественных подходов к разным явлениям, произошедшим в 70 - 90-е годы во многих странах мира, создали условия для преодоления односторонности в изучении такого понятия, как феминизм, и связанных с ним теорий и проблем. Этому, особенно в сфере литературы и искусства, способствовал постмодернизм, чья эстетика и идеология базировались на диалоге и сопоставлении различных культурных позиций.

Было бы уместно остановиться на часто употребляемых в последнее время терминах "постмодерн" и "постмодернизм". Термин ПОСТМОДЕРН указывает на состояние эпохи после Нового времени (например, модерн, современность), а ПОСТМОДЕРНИЗМ означает ситуацию в культуре и тенденции ее развития в "послесовременную" эпоху. Нередко эти понятия неправильно используются, что порождает неверные истолкования и выводы. В "Культурологии" (Минск, 1997) Т.М. Алпеева высказывает мысль о том, что постмодернистские тенденции в русской литературе видимы уже в произведениях XIX века. Такие выводы и наблюдения ошибочны. Стиль появляется тогда, когда его осознают, обозначают, присваивают ему имя. По отношению к постмодернизму - это произошло в конце 60-х - начале 70-х годов ХХ столетия. В постмодернистской культурной действительности одновременно признается равноценность различных творческих парадигм, восстанавливаются те из них, коим ранее было отказано в праве на существование. В концепцию постмодернизма заложена мысль о безграничном расширении предметного поля искусства, где растворяются идеи, точнее, оценочные критерии художественного и антихудожественного (формализм соседствует с соцреализмом, романтическая традиция равна фольклорной, детектив как жанр не ниже философской лирики и т.д.). То же относится и к политике (множественность партий, групп, движений), и к культуре в целом (демократичность, свобода мыслей, чувств, высказываний, стилей). В этом смысле именно постмодернизм активизировал такую маргиналию, как феминизм (и движение и науку), поскольку отказался от принципа построения жестких ценностных вертикалей и признал горизонтальную, многополюсную, диалогичную связь более приемлемой, более продуктивной.

Феминистская критика подчеркивает, что осмысление различий между понятиями "мужское" и "женское" всегда осуществлялось с патриархатных, маскулинистских позиций, то есть с заданного, априорного предположения, что мужская культура и ее иерархические ряды являются универсальным мерилом любых этических и эстетических ценностей. Конечно, в случае использования традиционных культурных парадигм и матриц трудно ожидать каких-либо объективных оценок и определений. Не случайно постмодернистская и феминистская мысль критикует идеи эпохи Просвещения, мировоззренческие постулаты которой ярко отражены в работах Жан-Жака Руссо. Развивая идеи об устройстве общества, он все время подчеркивает его иерархичность, основанную на общественном договоре, где каждый элемент занимает определенное место. То же касается и распределения семейных ролей, отношений и сфер деятельности. Например, в трактате "Эмиль" (1762 г.) Руссо говорит о подчиненности жены мужу, о том, что женщина никогда не должна забывать о своей зависимости от мужчины, должна добиваться его расположения, покоряться его воле и тем самым сохранять благополучие семейства, а в результате - и благополучие всего общества. Соответственно, вся домашняя работа, определяемая как работа женская - лишь фон для более важных, общественных, считающихся мужскими, сфер деятельности. Домашней же, частной жизнью ни один "уважающий" себя мужчина не может быть ограничен, поскольку приоритетна деятельность общественная, а она принадлежит только мужчине (см.:Гримшоу 1993). Феминистская критика считает такую традиционалистскую точку зрения дискриминационной.

Следует отметить, что пренебрежительное отношение к женскому творчеству породило в обыденном сознании мифы, дошедшие до наших дней. В частности, если мы обратимся к литературе и искусству, нередко можно услышать мнение, что только мужчины сумели создать в этих областях подлинные шедевры и что история искусства и изящной словесности - это история мужского гения.

Если взглянуть на фиксированную историю, то она как будто подтверждает этот тезис, хотя и там мы можем обнаружить имена Сафо, сестер Бронте, Анжелики Кауфман, Веры Мухиной, Анны Голубкиной, Эмили Дикинсон, Джейн Остен, Жорж Санд и многих других, чей вклад в мировую культуру не менее важен, чем труды мужчин (я намеренно не беру ХХ век, особенно последние его десятилетия). Однако в общественном сознании утвердилось мнение, что все же женских имен намного меньше, нежели мужских.

Но как известно, видимость не всегда соответствует сущности. На эти очевидные факты можно взглянуть и по-другому. Во-первых, многие века женщины практически не допускались к "свободным искусствам", более того - занятия литературой или живописью считались для женщины предосудительными, невозможными, неприличными. Те же, кто осмеливался на это, или работали под псевдонимами, или были вынуждены терпеть общественный остракизм. К примеру, в Америке и Европе заниматься в натурном классе, что является одним из ключевых моментов в подготовке живописцев, художницам позволили только к концу XIX века (см.: Эндерлайн 1995). Доступ к высшему образованию был закрыт для женщин практически до второй половины прошлого столетия. Понятно, что такая система патриархатных табу не давала возможности женщине войти в творческую сферу, где она могла бы легально и свободно раскрыть свой дар, талант, развить свои способности.

Однако существует и еще одна причина малого представительства женщин в культурной, особенно ранней, летописи истории. Речь идет об иерархии искусств, которая строилась так, что верхние ее ступени занимали те виды и жанры, которые требовали наиболее серьезной профессиональной подготовки и, следовательно, были закрыты для женщин. Эти "высшие" сферы творчества персонифицировались и фиксировались историей, а "низшие" воспринимались как некое неоформившееся, анонимное, художественное пространство. И именно в том, что мы сейчас называем декоративным, прикладным, народным искусством, наиболее широко проявлялось женское творческое начало, но, увы, осталось почти безымянным. Если обратиться к словесности, то безусловной заслугой женщин является сохранение и развитие устных литературных жанров - песен, сказок, пословиц и поговорок.

В переоценку этой творческой женской деятельности огромный вклад внесли представительницы того течения в феминизме, которое определяет "женскую работу" (прикладное искусство) как субкультуру. С позиций этих феминисток "низкое" искусство противопоставляется "высокому", "частное" - "общественному", "домашнее" - "официальному", и подобная иерархия не ставится ими под сомнение. Однако отсюда не следует, что на такие низшие формы деятельности фатально обречены именно женщины. По их мнению "фатальность" в массовом сознании определена господствующей маскулинистской культурой, пытающейся закрепить дискриминационные ограничения для женщин и в области литературы и искусства.

История отечественной литературы последних десятилетий опровергает утверждение о "второсортности" женского творчества. Женщины создали такие произведения в области прозы, поэзии, драматургии, которые стали знаковыми, определяющими для русской культуры. Среди наиболее ярких имен - Белла Ахмадулина и Ольга Седакова, Людмила Петрушевская и Людмила Разумовская, Татьяна Толстая и Нина Садур, и другие. В области детектива лидирует Александра Маринина. А сколько выдающихся женщин работают в кинематографе, музыке, изобразительном искусстве.

Тоталитарные/патриархатные стереотипы стали частью массового сознания, и многие думают, что образ мыслей, поведение женщины обусловлены самой женской природой. Дискриминация женщин представляется обществу малосущественной проблемой. В этой связи уместно обратить внимание на понятие "ЖЕНСКАЯ ЭТИКА". Традиционное представление о "женской этике", сформировавшееся в XVIII и широко распространившееся в XIX веке, сводилось примерно к следующей схеме: женщина создана для того, чтобы угодить мужчине, она обязана почитать его, и тогда он, работающий и добывающий хлеб насущный, даст и ей на жизнь и пропитание. Женщины и сами были склонны к тому, чтобы их недооценивали и принижали, почитали существами морально слабыми и второсортными. Соответственно, обществом принижалась и сфера их деятельности. Одновременно навязывалась идеализирующая калька о том, к а к о й женщине следует быть, то есть культивировался некий идеальный образ, к которому всякая женщина должна стремиться: быть нежной, покорной, доброй, слабой и т.д., а главное - молодой, красивой, свежей (см.: Трофимова 1997). "Пока она такова - она женщина; утратив свежесть, она становится ненужным хламом, который и терпят, как терпят тараканов, клопов и прочие неприятности"; "......душевная сила также мало пристала женщине, как и сила физическая. Пусть слабость делает ее фальшивой. Что ж, если это мило!" (Микулич 1898: 134, 164). Эти высказывания принадлежат мужчинам, персонажам повестей о Мимочке писательницы конца XIX века Лидии Ивановны Веселитской, известной под псевдонимом В. Микулич.

К перечню женских добродетелей (например, покорная жена и мать, послушная, исполненная долга, целомудренная и пр.) относится и добродетель самоотвержения. Но если это положительное нравственное качество выражалось в виде сострадания или внимания к проблемам и нуждам людей, находящихся вне узкого семейного круга, то "в контексте подчиненности и зависимости" (см.: Гримшоу 1993), и патриархатное общество оценивало его негативно. Любое утверждение женщины, что ее потребности не ограничиваются только лишь заботой о муже и детях, порицалось и отрицалось общественным мнением.

Приведу несколько примеров.

Недавно на одной международной конференции, посвященной гендерным исследованиям, я делала доклад о феномене творчества А. Марининой в современной русской культуре. В ходе дискуссии одна слушательница высказала недовольство поведением героини ее романов - Анастасии Каменской, работающей следователем в отделе по раскрытию преступлений. Она, по мнению выступавшей, слишком много внимания уделяет преступникам: изучает их характеры, ситуации жизни, мотивацию поступков и преступлений и прочее, а в некоторых случаях даже сострадает им, переживает. "Было бы лучше, - продолжала выступавшая, - если бы э т а Настя больше времени проводила дома, вкуснее готовила, содержала дом, уделяла внимание своему собственному мужу Алексею, помогала бы ему в работе и поменьше беспокоилась о совершенно чужих ей людях". Или другой пример. В одном из фильмов широко известного в 70-е годы телесериала "Следствие ведут Знатоки" эксперт-криминалист Зинаида Яновна Кибрит допускает профессиональную оплошность и дает подозреваемым лишнюю информацию. Позже она объясняет эту неудачу не отсутствием осторожности, а своей принадлежностью к женскому полу. "Баба есть баба", - говорит она о промахе коллегам. Это заставляет еще раз вспомнить о понятии "женская этика", и о том, что всякого рода предрассудки остаются в языке "как позорные пятна даже после того, как они сами исчезают ... Они крепко удерживаются в языке, ... могут возродиться в любое время" (Бахман 1976: 59) и войти в сознание общества и личности. Язык как консервативная система долгое время хранит запечатленные в нем предрассудки, способствуя их сохранению и в общественном сознании, поэтому любые перемены невозможны без изменения языка.

Именно в поисках новых путей в понимании проблем взаимодействия языка и пола смыкаются постмодернизм и феминизм, оба не приемлющие никакого центризма и, тем более, фаллогоцентризма. Термин ФАЛЛОГОЦЕНТРИЗМ введен французским философом Ж. Деррида и представляет сложносоставное слово: фаллос, логос, центризм. Фаллос - символическое обозначение оплодотворяющего начала, репрезентативный символ сущего; логос - всеобщая закономерность (в материалистической философии) и духовное первоначало, божественный разум (в идеалистической философии); центризм - центр, средоточие. Вслед за Ж. Лаканом Ж. Деррида отождествил патернальный логос с фаллосом как его наиболее репрезентативным символом и ввел этот термин в научный обиход.

Образцом такого речевого фаллогоцентризма, характерного для патриархатного мышления может служить следующая цитата: "На Западе было общество индивидуалистов, жесткое, но свободное. Когда оно разбогатело, то стало помогать неэффективным своим членам, всевозможным меньшинствам. Среди первых были женщины, а дальше пошли национальные, <......> Те, кто был в зависимости, получили вдруг свободу, стали вести себя безумно вызывающе..." (Кабаков 1993: 8).

В последнее время все чаще дискутируется проблема, признания "женской литературы" культурным феноменом. Одним из главных аргументов противников использования данного понятия является утверждение, что литература не может быть ни мужской, ни женской, не делится по половому признаку. Однако автору более близка точка зрения, что в общественном мнении литература все-таки "делится..., только с оговоркой, что мужская литература - это литература, а женская - резервация" (Арбатова 1995: 27).

Истоки этого явления следует искать в сложившейся культуре слов "женское", "мужское", которые подчеркивают не только биологические различия, но и выступают в качестве оценочных категорий. При этом слово "женское" коннотируется как "вторичное", "производное от чего-то...", т. е. худшее, чем некое "первичное", а именно - мужское. А.И. Куприн однажды очень убедительно высказался на этот счет: "Нередко, когда Тэффи хотят похвалить, говорят, что она пишет, как мужчина. По-моему, девяти десятым из пишущих мужчин следовало бы у нее поучиться безукоризненности русского языка..." (цит. по: Тэффи 2000: 8).

В современной России мы вновь становимся свидетелями и участниками этой полемики. Тот факт, что именно литература ставится в центр внимания в момент активизации женского движения (например, рубеж веков, конец 60-х годов, время перестройки) объясняется тем, что исторические документы, источники, материалы, которые могли бы дать представление о реальной жизни женщин, или отсутствуют, или не репрезентируются, и поэтому именно литература является одним из немногих культурных полей, где Женское всегда играет очевидную роль (см.: Bovenschen 1979).

А по сути ЖЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА - это лишь то, что написано женщиной. Но эти два слова вызывают подчас негативную реакцию, поскольку стереотипно воспринимаются как отклонение от нормы, подразумевая - от "мужской". Не случайно, говоря о недостатках или достоинствах женских текстов, критики всегда сравнивают их с мужскими; нормой, точкой отсчета в таком случае всегда является мужское перо и мужская точка зрения (см.: Барт 1994: 65-66).

Во все времена право женщины на место в искусстве, ее художественная дееспособность обсуждались и критиковались с различных позиций и точек зрения.

В литературной критике России найдется достаточно примеров односторонней оценки творчества женщин: "Природа уделяет женщинам искру таланта, но никогда не дает гения" (Пономарев 1891: 20-22); "......Мужской силы и правды" подчас достигает только поэзия Аделины Адалис (Мандельштам 1990: 275); критик О. Ласунский, положительно отзываясь о творчестве писательницы конца XIX века, пишет: "......у Дмитриевой суровое, "мужское" перо. В эпоху, когда пышно расцвела "дамская" словесность, ...... (С.И. Смирнова, О.А. Шапир, Е.П. Леткова-Султанова, М.А. Лохвицкая, М.В. Крестовская, Т.Д. Щепкина-Куперник, Л.И. Веселитская-Микулич, А.А. Вербицкая и др.). Дмитриева резко выделялась из этого ряда приверженностью к общественно-социальным, а не интимно-чувствительным, семейно-бытовым сюжетам......" (Ласунский 1983: 6); "Светлана Василенко - серьезный писатель, который владеет словом, ...... жестким, мужским стилем......" (Приставкин 1989: 18).

Примеры можно множить, но важнее отметить общее в этих высказываниях, а именно: женщина-автор может быть замечена, выделена и оценена лишь как способный писатель с мужским стилем. Конечно, не каждая пишущая женщина феминистка, но каждая писательница - женщина, и права Симона де Бовуар, сказав, "что ни одна женщина не может всерьез отвергать принадлежность к своему полу" (Бовуар 1993: 152).

Завершая терминологический обзор, отметим, что изменение мира невозможно без опережающего изменения языка, а значит, модифицировать современный гендерный баланс социума невозможно без перемен в лингвистической базе, без внедрения в него новых понятий. Не только количественное увеличение "женского словесного массива" в литературе, но и осознание этого явления критикой помогут преодолеть традиционалистские и фундаменталистские взгляды, дадут возможность внести иные знаково-символические элементы в современную языковую систему, выйти за рамки патриархатного мышления и маскулинистской культуры.

Библиографический список
Алпеева Т.М. Культурология. Минск, 1997.
Арбатова М.И. Женская литература как факт состоятельности отечественного феминизма // Преображение. 1995. № 3.
Барт Р.Семиотика. Поэтика. М.: Прогресс, 1994.
Бахман И.Три дороги к озеру. М.: Прогресс, 1976.
Бовуар С. де. Второй пол // Иностранная литература. 1993. № 3.
Действия после Пекина (IV Всемирная конференция по положению женщин): Справ. М., 1998. Введение.
Гримшоу Д.Идея женской этики // Феминизм: Восток. Запад. Россия: Сб. ст. М.: Наука,1993.
Жена, которая умела летать: Сб. рассказов. Петрозаводск, 1993.
Интервью с Кабаковым А.А. // Она - Он. 1993. (Осень).
Кирилина А.В. О применении понятия гендер в русскоязычном лингвистическом описании // Филологические науки. 2000. № 3.
Там же
Там же
Книжное обозрение. 1996. № 25.
Ласунский О.Г. Вступительная статья // Дмитриева В. Повести. Воронеж,1983.
Мандельштам О. Литературная Москва // Мандельштам О.Э. Сочинения в двух томах. Т. 2. М., 1990.
Микулич В. Мимочка: Очерки. СПб.,1898.
Морозова Т.Чем мужчины // Лит. газета. 1999. № 27.
Не помнящая зла: Сб. рассказов. М., 1990.
Нордгрен Э.Развитие постструктурализма в теории литературного феминизма // Преображение. 1994. № 2.
Пономарев С.И. Наши писательницы. СПб,1891.
Приставкин А.И. Предисловие к рассказу С. Василенко "Счастье" // Работница. 1989. № 10.
Семенова Е.Образы "Чудной бабы" // Книжное обозрение. 2000. № 24.
Степная барышня: Проза русских писательниц ХIХ века. М., 1989.
Трофимова Е.И. Проблема женственности в трилогии о Мимочке В. Микулич // Преображение. 1997. № 5.
Тэффи Н.Причины и следствия // Чертик в баночке. М., 2000.
Шорэ Э.Феминистское литературоведение на пороге XXI века: К постановке проблемы (На материале русской литературы XIX века) // Литературоведение на пороге XXI века: Сб. ст. М.,1998.
Энгель К.Проза Татьяны Набатниковой в аспекте формирования канона // Преображение. 1997. № 5.
Эндерлайн Э. Размышления о "Дневнике" Марии Башкирцевой // Преображение. 1995. № 3.
Bovenschen S. Die imaginierte Weiblichkeit: Exemplarische Untersuchungen zu kulturgeschtlichen und literarischen Prasentationsformen des Weiblichen. Frankfurt a. M., 1979.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments