September 2nd, 2010

Забытая история - I. Истерия

Ибо правда в том, что человеческие существа не добры,
не любезны и не благи, если речь не идёт
об их сиюминутном удовольствии.
Они охотятся стаями.
Их стаи пересекают пустыню,
и крики их жертв растворяются в пространстве.
Вирджиния Вульф

Обычная психологическая реакция на жестокость и зверство – стереть, удалить их из памяти. Некоторые «нарушения установленного общественного порядка» слишком страшны, чтобы говорить о них вслух: именно это означает слово «непроизносимое».
Но жестокость сопротивляется забвению. Так же, как сильно желание отрицать жестокость, сильно убеждение в том, что это отрицание недейственно. Помнить и рассказать правду о страшных событиях являются двумя необходимыми условиями для восстановления равновесия в обществе и для излечения переживших ужас.
Конфликт между волей к отрицанию жестоких и бесчеловечных событий и волей к тому, чтобы сделать их достоянием гласности является центральной диалектикой психической травмы. Иногда правда о человеческой жестокости становится общественным достоянием, но коллективная память так же сопротивляется удержанию травмирующих воспоминаний, как и память индивидуальная. Изучение проблемы психической травмы имеет «контр-культурную» историю: обществу так же отказывается в знании своего травмирующего прошлого, как и отдельным людям, выжившим в экстремальных условиях, поэтому изучение психической травмы страдает периодической амнезией – периоды исследовательской активности чередуются с периодами забвения.
Эта амнезия вызвана тем, что тема исследований настолько неудобна для общества, что вызывает с его стороны анафему, ибо исследовать психическую травму – это не только становиться перед фактом человеческой немощи в природе, но и перед фактом человеческой способности ко злу. Исследовать психическую травму значит становиться свидетелем ужасающих событий.
Когда такие события вызваны природными катаклизмами или «божьим гневом», общество проявляет солидарность с выжившими. Когда же речь идет о человеческом авторстве «катаклизмов»: о войнах, концентрационных лагерях и лагерях военнопленных, абьюзе над детьми, сексуальном и гендерном насилии, общество, в качестве свидетеля попадает в затруднительное положение – от него требуется решить, на чьей оно стороне, ибо нейтралитета уже не существует. И тогда очень силен соблазн стать на сторону совершающего преступление, ведь всё, что он требует от свидетеля – это бездействие. Не видеть, не слышать и ничего не говорить.Collapse )