Mary Xmas (maryxmas) wrote in feminism_ua,
Mary Xmas
maryxmas
feminism_ua

Categories:
  • Music:

статья про гендерную ассиметрию гендерных исследований ч.1.

Опубликовано в сокращенном виде в журнале "Общественные науки и современность", 2002, номер 5.

Барчунова Т. В., к. филос. н.,
Новосибирский государственный университет
Эгоистичный гендер, или воспроизводство гендерной асимметрии в гендерных исследованиях1

«Обращение с женою у Александра Афанасьевича

было самое простое, но своеобразное:

он говорил ей «ты», а она ему «вы»; он звал ее «баба»,

а она его Александр Афанасьевич; она ему служила,

а он был ее господин; когда он с нею заговаривал,

она отвечала, - когда он молчал, она не смела спрашивать.

За столом он сидел, а она подавала, но ложе у них было общее…».


Н. С. Лесков2

Преамбула


Основной тезис данной статьи заключается в том, что гендерная система, к которой приобщен каждый из нас и
которая регулирует наше поведение как людей, относящих себя к тому или иному полу, настолько укоренена в нашем
сознании, что даже те особые «носители» этой гендерной системы, которые владеют инструментами ее критики, воспроизводят
ее в своих аналитиках. Иначе говоря, гендерное неравенство и гендерные асимметрии, которые служат объектами анализа и
критики со стороны сообщества гендерных исследователей, воспроизводятся в разных аспектах гендерного анализа. Возникает
эффект, который применительно к генной системе, американский ученый Ричард Докинз называл эгоизмом. Складывается
впечатление, говорит Докинз в своей книге «Эгоистичный ген»3, что люди и другие биологические системы служат для генов
инструментами («машинами») для собственного выживания и диктуют биологическим системам «свои правила» поведения. В
случае с гендерной системой было бы уместнее говорить о «циничном гендере», однако и метафора «эгоистичного гендера»
дает представление о феномене, который является предметом данной статьи.

Для тех людей, которые говорят на гендеризованных языках (русский язык относится к их числу), то есть языках, в
которых лексико-грамматическая категория рода относится к числу основных, эффект «эгоистичного гендера» усиливается
языковыми символизациями.

Прежде чем переходить к обоснованию основного тезиса статьи приведу пример эффекта языковой символизации,
иллюстрирующий используемую метафору. Ставший недавно известным русскому зрителю фильм фон Трира «Dancer In the Dark” в
русском языке получил называние «Танцующая в темноте». Речь в фильме идет о чешской женщине, страдающей наследственным
заболеванием глаз, ведущим к полной слепоте. Единственное спасение от слепоты – операция, которая может быть
произведена в подростковом возрасте. У женщины есть сын, унаследовавший ее болезнь, и ради него она эмигрирует в
Америку, где ему могут сделать такую операцию. Женщина на наших глазах постепенно теряет зрение, но ее поддерживает то,
что она стремится заработать деньги, нужные для оплаты операции. Зритель застает ее в тот момент, когда она уже почти
накопила необходимую сумму. Она рассказывает о своей ситуации своему соседу-полицейскому, чтобы утешить его. Он залез в
большие долги ради своей жены, и теперь может ее потерять. Полицейский, пользуясь тем, что женщина практически слепа,
похищает у нее деньги.

Фильм сделан в синтетическом жанре мюзикла и трагедии, где собственно игровые эпизоды сопровождаются
хореографическими и вокальными номерами. Смысл метафоры танца в темноте, используемой в фильме, в том, что есть
физическая слепота, которой страдает женщина, и есть слепота нравственная, которой страдает полицейский и ряд других
персонажей фильма.

Русский перевод названия фильма – типичный эффект «эгоистичного гендера». В русском переводе фильм называется
«Танцующая в темноте», то есть символ тьмы ассоциирован только с женщиной, тогда как пафос фильма в том, что физическая
слепота женщины не мешает ее нравственным прозрениям, а нравственная слепота полицейского и связанного с ним
истеблишмента влечет за собой гибель.

Привычное для массовой культуры ассоциирование женского с негативным4 помешало переводчикам расшифровать метафору
нравственной слепоты, заложенную в концепции фильма, и привела к буквальному прочтению названия и еще одному образцу
ассоциирования женского с негативным.


Перехожу к характеристике терминов, используемых а данной статье.
Понятие гендера и гендерных исследований

Несмотря на то, что количество публикаций, в которых определяется понятие гендера, весьма значительно, я вижу
необходимость в том, чтобы дать основные определения, поскольку, как будет ясно из изложенного ниже, рост числа
публикаций не всегда приводит к устранению неясностей.

Термин «гендер» (gender), как известно, происходит из английского языка. В англоязычной философской и
социологической литературе он начал использоваться в конце 60-х годов ХХ в. До этого он применялся только в языкознании
применительно к грамматической категории рода. Смысл его заимствования социологами и философами заключался в том, чтобы
подчеркнуть, что различия между полами в области разделения общественного труда, ролей в семье, сегрегация социального
пространства по признаку пола и проч. столь же условны, сколь условен род существительных. Скажем, то, что в русском
языке существительное «пол» мужского рода, а существительное «окно» - среднего, а существительное «стена» – женского,
никак не связано с сущностью обозначаемых ими предметов. Более того, в разных языках категоризация существительных по
грамматическому роду может различаться и действительно различается. То же самое относится и к гендерным различиям в
разных культурах и у разных поколений людей в рамках одной культуры.

Гендерные исследования – это исследование формирования, воспроизводства и репрезентации пола. При данной гендерной
системе они изучаются прежде всего как отношения неравенства.

Важным аспектом гендерного подхода является признание того, что в отличие от так называемого паспортного пола,
который может быть либо мужским, либо женским, гендерных групп (или, иначе говоря, гендеров) может быть несколько и
состав гендерных групп различается от одного общества к другому. Наиболее распространенным типом гендерной системы
признано считать систему, в которую входит две гендерные группы: мужчины и женщины. Говорить, скажем, о гомосексуалах,
транссексуалах, трансвеститах и проч. как самостоятельных гендерных группах в данном обществе можно по мере складывания
в нем социальных и правовых норм, регулирующих существование этих групп в обществе.

Однако если бы различия гендерных систем были абсолютными, гендерные исследования как самостоятельное направление
исследований не возникли бы и исследования различий по признаку пола оставались бы в рамках таких дисциплин как
этнография (социальная антропология) или история культуры.

Смысл гендерного подхода заключается не только в том, чтобы показать культурно детерминированные различия между
полами, но и показать, как культурное конструирование различий сказывается на социальном статусе гендерных групп: их
положении рынке труда; возможностях в сфере политики и образования и проч.

Отсюда вытекает определение гендера, которое известный гендерный исследователь Джоан Скотт разбивает на две части.
Эти части «связаны между собой, - пишет она, - но их следует аналитически различать. Ядро определения основывается на
целостной связи между двумя взаимосвязанными утверждениями: гендер - это конститутивный элемент социальных отношений,
основанных на внешних различиях между полами, и гендер – это первичный способ означивания отношений власти»5 (перевод и
курсив мной. – Т. Б.)6.

Расшифровывая это определение, необходимо сказать следующее. Гендерные отношения - это не просто социальная
условность, или, как принято говорить, социальная конструкция. Это социальная конструкция, построенная, а точнее
говоря, «замешанная» на власти, то есть на сегрегации и иерархии. Первым важным аспектом этой конструкции является то,
что социально сконструированным иерархии и сегрегации приписывается статус естественных, а протест против иерархии и
сегрегации воспринимается как агрессия и нарушение порядка вещей. В бинарных гендерных системах идеи доминирования
одной гендерной группы (мужчин) над другой гендерной группой (женщинами) и гендерной сегрегации так глубоко укоренены в
сознании любого человека, что они воспринимается как естественные не только мужчинами как субъектами власти и
сегрегации, но и женщинами, которые являются их объектами. В качестве иллюстрации приведу два высказывания,
иллюстрирующих этот тезис. Первое принадлежит Наталье Ценевой, называющей себя также «Василина Веда». Оно содержится в
ее «практической психологии для женщин», целью которой является научить желающих стать «самой привлекательной и
очаровательной» и состоит в обосновании мужского доминирования через биологическую функцию «самца»: «Мужчина испокон
веков Завоеватель, Властелин, Владелец! Он хочет не только бесплотно любоваться тобой как неживой природой. Он же
мужчина, самец, он хочет, в конечном, счете, завоевать тебя и овладеть тобой как добычей»7.

Другое высказывание принадлежит Елене Стефанович, автору предисловия к монографии Н. П. Романовой и И. И.
Осинского «Одинокие женщины: (Потребности, жизненные ориентации и пути их реализации)» (Чита: Изд-во Чит. ГТУ, 2000).

Этот автор, подразумевая, видимо, различия в репродуктивных функциях мужчин и женщин, делает вывод о необходимости
гендерной сегрегации в сфере образования: «Я не сторонница возвращения женщин на кухни и в детские, - рассуждает
писательница, - но я и не сторонница нынешней какой-то оголтелой, совершенно пошлой, агрессивной эмансипации. Уже
биологически, а потому и социально мужчина и женщина созданы настолько с разным предназначением в этой жизни, что хотим
мы того или нет, но общество, рано или поздно вернется к раздельному воспитанию и обучению мальчиков и девочек» (с. 3)
(выд. мной. - Т. Б.).

Вариации на тему «естественного» порядка властных отношений многообразны, но, как правило, сводятся к трем
основным сюжетам: утверждение доминирования мужчин над женщинами; манипулирование мужчинами, осуществляемое со стороны
женщин; приравнивание женской эмансипации к сексуальной распущенности.

Ср., например, достаточно типичное высказывание из романа писателя Юрия Полякова «Небо павших» (М.: Олма-пресс,
1999. С. 62): «Женщина – это, в сущности, прирученная хищная птица. Сколько зайцев она закогтит, пока отпущена на волю,
ее проблема, но по первому же хозяйскому свисту она должна усесться на господскую руку, на всякий случай, защищенную
перчаткой из толстой кожи». Отдавая должное этому современному писателю, следует сказать, что он хорошо показывает,
какой трагедией оборачиваются такие «традиционные» отношения между полами.

Вторым важным аспектом конструирования гендерных отношений, о котором говорится в приведенном выше определении
гендера, является означивание, то есть то, что властные отношения выражаются с помощью широкого класса знаковых
средств, которые в совокупности составляют так называемый «гендерный дисплей», то есть способ самопредъявления себя как
существа определенной гендерной группы8. Понятие гендерного дисплея было введено Ирвином Гоффманом, который заимствовал
его из этологии. Дисплей – понятие, которое «составляет ядро этологической концепции коммуникации. Вместо того чтобы
исполнять некое действие, животное… проявляет легко понимаемое выражение своего состояния, в частности, своих
намерений, которое принимает форму «ритуализации»… ». Когда речь идет о человеческом обществе, «дисплей обеспечивает
данные о расстановке сил в данном собрании людей, о том, какое положение данный актор (то есть действующий субъект – Т.
Б.), по-видимому, готов занять в ходе разворачивающейся социальной ситуации”9. Скажем, высокие тонкие каблуки в
сочетании с длинной узкой юбкой в каждодневном костюме женщины можно «прочитать» как социальную норму, которая,
во-первых, ставит женщину в заведомо уязвимое и зависимое положение (она менее динамична, менее мобильна, более скована
в своих движениях, нуждается в поддержке), а во-вторых, как скрытое предписание при любых обстоятельствах – даже в
ущерб собственному комфорту и здоровью – выглядеть сексуально привлекательной, которое обязывает ее всегда выступать в
качестве объекта внимания и воздействия, а не субъекта своего поведения. Интересно, что идея женщины как объекта часто
находит свое выражение во всевозможных практических руководствах, как стать «настоящей женщиной». Так, в уже
упоминавшейся книге Василины Веда рекомендации по гендерному дисплею поданы под лозунгом того, что «Женщина должна быть
безмятежна и доступна»10.
Гендерная асимметрия

Как и всякая научная дисциплина, гендерные исследования – это модерный проект, то есть проект, предусматривающий
установление неких общих закономерностей и социальных типов, независимо от того, какими методами получается знание об
этих закономерностях и типах. Одной из таких универсалистских посылок гендерной теории, которая послужила ее
изначальной основой и которая вытекает из либерально-феминистских корней гендерной теории, является постулирование
двух гендерных групп – «мужчин» и «женщин». И «Даже тогда, когда допускаются национальные или культурные различия,
последние трактуются как второстепенные феномены, вариации на одну универсальную тему, согласно которой гендер всегда
означает одно и то же: асимметричное, если не антагонистическое отношение между мужчинами и женщинами, которое
структурирует функции этих гендерных групп таким образом, что они вовлечены в разные типы деятельности и существуют в
разных социальных пространствах»11 (выд. мной. – Т. Б.).

Гендерная асимметрия может быть недискриминативной. Недискриминативным примером гендерной асимметрии являются
специфические законодательные нормы, относящиеся к репродуктивной функции женщин, скажем, предусмотренный в КЗОТе
отпуск по беременности и родам. Но обычно гендерная асимметрия имеет дискриминативный характер. Жертвами
дискриминативной гендерной асимметрии являются не только женщины, но и другие гендерные группы. Скажем, обязательная
воинская повинность может рассматриваться как форма дискриминативной гендерной асимметрии, касающейся мужчин. В
терминах гендерной асимметрии говорят в тех случаях, когда рассматривают не прямой акт целенаправленного подавления и
угнетения человека, принадлежащего к данной гендерной группе12, тогда как термин «дискриминация» обычно применяют,
когда речь идет о конкретных актах нарушения принципа равных прав и равных возможностей при приеме на работу, при
увольнении с работы и проч. со стороны конкретных лиц. Об асимметрии обычно говорят применительно к самому
законодательству и к разнообразным культурным артефактам. Например, асимметричным является наше пенсионное
законодательство, в соответствии с которым женщины выходят на пенсию раньше мужчин. В данном случае гендерная
асимметрия является дискриминацией, поскольку пенсия очевидно меньше заработной платы.

«…Гендерная асимметрия фигурирует как один из основных факторов формирования традиционной западной культуры,
понимаемой как система производства знания о мире»13. Наглядным примером гендерной асимметрии в культуре является
ситуация с изображением обнаженного женского тела в классическом европейском искусстве. Так, Джон Бергер в своей книге
«Способы видения» говорит, что в Европе «Живописцы и зрители-покупатели произведений искусства, в которых отображалось
обнаженное женское тело были обычно мужчины, а модели, которые выступали в качестве объектов изображения, - женщины.
Это неравное отношение так глубоко укоренено в нашей культуре, что оно по-прежнему формирует и структурирует сознание
многих женщин. Они сами обращаются с собой так, как с ними обращаются мужчины. Они смотрят на свою женственность так,
как на нее смотрят мужчины»14.

Гендерная асимметрия закладывается уже на уровне социализации. Так, простейший контент-анализ материалов
отечественных школьных учебников, проведенный автором настоящей статьи, показал, что материалы, связанные с женщинами
(изображения женщин и девочек, упоминание женских литературных персонажей и реальных людей и проч.), составляют не
более 30 %. (Еще большая гендерная асимметрия отмечена автором в националистической прессе 15.)

Механизмы воспроизводства гендерной асимметрии были подробно показаны Нэнси Ходоров в ее знаменитой книге
“Воспроизводство материнской заботы. Психоанализ и социология гендера”. “…Личностные качества мужчин и женщин и их
жизненные ориентации, - пишет она, - переплетены с половым разделением труда в обществе и в семье и с идеологией
гендерного неравенства и формируют их асимметричное расположение (location) в структуре производства и воспроизводства,
где женщины прежде всего являются матерями и женами, а мужчины – работниками»16.

Можно привести и другие примеры использования этого понятия в гендерной теории и теории феминизма17.

Особую роль в “утверждении, отражении и сохранении асимметричных отношений между мужчинами и женщинами” играет
естественный язык18, в частности, система обращений, которой принято пользоваться в обществе19. Пример такой системы
содержится в характеристике вокативов, которыми пользовались герои повести Н. Лескова «Однодум»: “…он говорил ей «ты»,
а она ему «вы»; он звал ее «баба», а она его Александр Афанасьевич; она ему служила, а он был ее господин; когда он с
нею заговаривал, она отвечала, - когда он молчал, она не смела спрашивать…».

Помимо тех гендерных асимметрий, о которых пишет Лесков (см. эпиграф к настоящей статьей), в обществе существует
огромное количество стереотипов, которые построены на асимметрии женского и мужского. Например, считается, что мужчина
в браке должен быть старше женщины.

Итак, понятие гендерной асимметрии используется, главным образом, как культурологический аналог политизированного
понятия неравенства, или дискриминации. Синонимичными этому понятию являются понятия гендерного неравновесия или
дисбаланса.

Вместе с тем автор статьи вынужден признать, что существуют определенные неясности в употреблении этого понятия,
связанные с тем, что это не термин в строгом смысле слова, а терминоид. О терминоидности понятия свидетельствует его
отсутствие в предметных указателях систематических изложений теории феминизма и гендерных исследований20, а также
существенные расхождения в его понимании. Скажем, Н. Л. Пушкарева использует понятие гендерной асимметрии как синоним
различий между полами как демографическими группами и говорит, например, об асимметрии режимов рождаемости и
смертности, то есть относит к гендерной асимметрии то, что, согласно определению гендера (см. выше) к ней не относится.
Но наряду с этим она говорит и о гендерной асимметрии отношения к контрацепции и детности, то есть об аттитюдах,
которые, на мой взгляд, можно включить в понятие гендерной асимметрии21.

Встает вопрос, является ли случайным то обстоятельство, что понятие гендерной симметрии/асимметрии
(баланса/дисбаланса) имеет статус терминоида, в отличие от понятий равенства/неравенства? Я считаю, что это не
случайно. Одна из причин, видимо, связана с теми методологическими ограничениями, которые несет в себе понятие
симметрии/асимметрии. Если общий смысл понятия симметрия, - это, согласно одному из определений, зеркальное,
билатеральное, радиальное или иное правильное расположение похожих между собой объектов по отношению к некоторой оси
или плоскости, то асимметрия – это нарушение такого «правильного» соотношения.

Если данное общество характеризуется бинарным гендерным составом, то методологические принципы приложения понятий
симметрии/асимметрии вполне прозрачны: ось симметрии/асимметрии разделяет мужской мир от женского. При небинарной
гендерной структуре, то есть с формированием как юридически закрепленных норм, так и норм обычного права, регулирующих
гендерную множественность, принципы приложения этих понятий становятся менее прозрачными. Тогда неясно, где будет
пролегать воображаемая ось, по сторонам которой располагаются гендерные группы: гей-сообщество/ординарные
(традиционные) гендерные группы или каким-то иным образом? Ситуация еще более осложняется, если принимать во внимание
то, что общество располагается вокруг нескольких осей (класса, расы, этничности и проч.). В западных обществах процесс
формирования новых гендерных групп идет более интенсивно (обсуждаются и принимаются законы об однополых браках,
принимаются и реализуются недискриминативные по отношению к разным гендерным группам стратегии при приеме на работу и
проч.). При таком гендерном составе общества понятие гендерного равенства/неравенства является, по-видимому, более
адекватным, чем понятие гендерной симметрии/асимметрии.

Использование понятий баланса/дисбаланса, симметрии/асимметрии отечественными исследователями поддерживается
бинарностью гендерного состава и поддерживается социальным контекстом функционирования феминистских идей. Обсуждая
дискриминацию по половому признаку в терминах нейтральных общенаучных понятий, российское гендерное сообщество,
по-видимому, стремится избежать тех негативных ассоциаций с идеями равенства и теорией феминизма, которые остаются
весьма устойчивыми и становятся своего рода общим местом в разных жанрах и формах массовой культуры. Феминизм из зоны
относительного молчания перешел в область публичного дискурса. Статьи про феминизм или упоминания феминизма, особенно в
мартовском выпуске, попадаются в самых популярных массовых изданиях, таких как: «Эхо планеты», «Огонек», журналы для
мужчин, газеты. Однако подача материалов на темы феминизма остается либо в рубрике «их нравы», либо на уровне
примитивно понятого реванша женщин.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments