arven (arvenundomiel) wrote in feminism_ua,
arven
arvenundomiel
feminism_ua

Валентина Ивановна Соловьева

Год рождения: 1951
Учредитель фирмы "Властилина ", работавшей по принципу пирамиды. По низким ценам предлагала вкладчикам автомобили, квартиры и особняки. К концу своей недолгой деятельности она перешла в основном на депозитные вклады — просто собирала деньги, обещая огромные проценты. Причислила себя к лику святых.


После ареста хозяйки «Властилины» в ее сейфе нашли паспорт Аллы Пугачевой.
Там же сыщики обнаружили то ли расписку, то ли справку о том, что «живая легенда» эстрады сдала фирме «Властилина» очень большую сумму денег. Зачем она их туда сдала, не указано. И так всем ясно. Какое‑то время «Властилина», а точнее ее хозяйка — госпожа Соловьева — играла в Москве, Подмосковье и по всей стране роль той самой прекрасной «тумбочки», в которую если раз положишь, то потом очень долго сможешь брать деньги без счета.
Правда, продолжалось это недолго — с декабря 1993‑го по октябрь 1994‑го. После этого Соловьева из благодетельницы вдруг превратилась сначала в беглую, а потом и заключенную под стражу супермошенницу.
Паспорт Алле Борисовне милиционеры, говорят, вернули быстро, а вот денежки — нет.
Валентина Ивановна Соловьева хоть и причисляет себя сейчас к лику святых, была всегда женщиной простой. Миллиарды рублей и многие тысячи долларов она хранила в грубых рогожных мешках, потом в картонных упаковочных коробках от сигарет и телевизоров И жила она, уже будучи миллиардершей, в скромной малогабаритной двухкомнатной квартирке. Из причесок предпочитала самую обычную шестимесячную завивку. Несмотря на солидные габариты, любила пироги, кофты с люрексом и душевные песни в исполнении известных артистов Особенно уважала Надежду Бабкину, которой, говорят, она однажды, расчувствовавшись, подарила аж «Мерседес‑600».
Бабкина, как говорится в одном из многочисленных томов следствия по уголовному делу «Властилины», была последней, кто посетил Соловьеву в ее доме перед тем, как уже объявленная мошенницей дама «ударилась в бега». То ли даренный «мерседес» певица хотела отдать обратно, то ли вложенные во «Властилину» свои деньги получить назад, неизвестно.
Валентина Соловьева начинала свою деловую жизнь очень и очень скромно. Поначалу она была скромной кассиршей по фамилии Шанина в маленькой парикмахерской в крошечном подмосковном городке Ивантеевка.
Это уже потом лившиеся к ней потоки новых вкладчиков приходилось регулировать специальным нарядам милиции, и деньги она принимала только от коллективов и по очереди с предварительной записью.
Валентина Ивановна придумала романтическую сказку о том, что появилась она на свет будто бы в кочевом таборе и была плодом любви трагического мезальянса — роковой цыганской красавицы и благородного офицера, ставшего потом генералом и эмигрировавшего в Швейцарию. Мать, с позором изгнанная из табора, будто бы бросила новорожденную на произвол судьбы, и девочка наверняка бы замерзла, если б ее вдруг не подобрала сердобольная русская женщина, вырастившая несчастную сиротку, как свою родную дочь.
Позже, когда начали раскручивать дело о пропавших миллиардах «Властилины», следователи нашли женщину, вырастившую Валентину, в глухой деревне Калужской области. И выяснилось, что она вовсе не приемная, а самая настоящая родная мать хозяйки «Властилины», которая от своих миллиардов не дала родительнице ни копейки, и та с великим трудом добывала себе пропитание, торгуя на рынке укропом.
Утирая слезы, мать Соловьевой рассказывала следователям самую обычную, по‑своему драматическую и вовсе не романтическую историю. Жила она в Гомельской области и в тяжкие послевоенные годы, чтобы не умереть с голоду, завербовалась на лесозаготовки в Сибирь. Потом в поисках лучшей доли добралась аж до Сахалина, дальше в России ехать некуда — море. И не в таборе у романтического костра с песнями и плясками, а в общежитейском грязном бараке, и не от благородного офицера, а от случайного солдатика она забеременела и родила дочь. Было это весной 1951 года.
Солдат, как водится, отслужил свое, уехал и пропал. Но, в конце концов, он оказался лучше тысяч других случайных отцов. Через три года вспомнил, одумался и взял свою невенчанную сахалинскую жену с ребенком к себе в Куйбышев.



Рассуждая в меру своих способностей вместе со следователями о причинах фантастической деловой карьеры дочери, мать Валентины смогла припомнить лишь одно существенное обстоятельство, которое, на ее взгляд, могло повлиять на умственные способности дочери. Лет в семь или в восемь Валентина по неосторожности упала в погреб, ударилась там головой обо что‑то твердое и потеряла сознание. Вытащив дочь, мать вызвала «скорую», которая приехала, когда девочка уже очнулась. Врачи сказали что‑то вроде обычного «до свадьбы заживет» и уехали. Больше к медикам мать не обращалась. Потом, когда заметила, что по ночам дочь вдруг вскакивала, хваталась за голову и подолгу плакала, водила ее к бабкам‑знахаркам на заговор. Вроде бы помогло.
«Всем бы так падать в погреб», — мрачно пошутил один из следователей. Став миллиардершей, Валентина Соловьева любила рассказывать своим гостям — а у нее в Подольске собирался чуть ли не весь московский бомонд, сколько и каких только учебных заведений она в своей жизни ни окончила. Начиная со студии при цыганском театре «Ромэн» и заканчивая курсами при Прокуратуре РСФСР и школой американского бизнеса.
На самом же деле она бросила школу, не окончив и девятого класса. Познакомилась с молодым человеком по фамилии Шанин и уехала с ним в подмосковную Ивантеевку. Там она работала кассиршей в маленькой парикмахерской. Родила двоих детей и была, говорят, счастлива. Но потом уже в сорок лет нашла себе другого мужа и стала Соловьевой. В 1991 году открыла в Люберцах семейную фирму ИЧП «Дозатор», занимавшуюся торгово‑посредническими операциями. Но не прошло и года, как с мужем переехала в Подольск и заключила там с руководством местного электромеханического завода, одного из крупнейших когда‑то предприятий оборонного комплекса страны, договор о посредничестве по сбыту производимых им конверсионных товаров — холодильников и стиральных машин. Прошло еще несколько месяцев, и, взяв в компанию нескольких руководящих работников завода, Соловьева создала ИЧП «Властилина», которое разместилось в здании бывшего заводского профкома. Вот там‑то и начала строиться, быстро ставшая гигантской, ее финансовая пирамида.
А происходило это так. Валентина Ивановна предложила работникам завода сдать ей по три миллиона девятьсот тысяч рублей с тем, чтобы через неделю получить «Москвич», который тогда (это был 1994 год) стоил восемь. И действительно выполнила эти обещания. Первые счастливчики разъехались на машинах, приобретенных менее чем за полцены. И вместе с ними по городу, по области, затем в Москву и по всей России полетела слава о подольской волшебнице. И потекли к ней денежки все новых и новых вкладчиков, для которых сроки получения машин были уже другими — месяц, потом три, потом полгода.
Кроме автомобилей, и снова по смешной цене, Соловьева стала предлагать своим вкладчикам квартиры и целые особняки. Только с работников подольского электромеханического завода Соловьева собрала более двадцати миллионов долларов под обещания построить им дешевое жилье.
К концу своей недолгой деятельности она перешла в основном на депозитные вклады — просто собирала деньги, обещая огромный процент. Но уже при условии минимального вклада не менее 50 миллионов рублей. С мелочью возиться уже не было времени и сил. Потом этот лимит возрос уже до 100 миллионов. Отдельным частным вкладчикам такое было не под силу, и люди скидывались, посылали в Подольск с деньгами представителя, который потом, получив обратно вклад с «наваром», должен был разделить все между участниками складчины.
Пирамида «Властилины» заработала. В отличие от МММ и других подобных ей мошеннических фирм, стремившихся расширять круг вкладчиков и тративших огромные деньги на рекламу, Соловьева делала главную ставку на коллективных вкладчиков. Зная, как слаб человек и что «все мы ‑ люди», она засылала своих «агентов влияния» во властные структуры — от районного до всероссийского масштаба. И особенно в правоохранительные органы, к помощи которых, когда пирамида рухнет — а это Соловьева предвидела, — она сможет обратиться в трудный час.
Расчет мошенницы был точным. Не прошло и двух лет, как по спискам «Властилины» (если бы они велись) можно было бы чуть ли не составлять адресный справочник административных и правоохранительных учреждений. Деньги текли рекой не только из городов России, но и с Украины, из Белоруссии и Казахстана.
Люди, наблюдавшие столпотворение вкладчиков у дверей офиса «Властелины» в Подольске, могли лишь предполагать, какие гигантские суммы шли в руки Соловьевой. К концу рабочего дня большие коробки с наличностью громоздились вдоль стен кабинета Соловьевой рядами в три этажа.
Уже потом из материалов следствия стало известно, что в день Соловьева собирала до 70 миллиардов рублей.
Узнав, что муж Соловьевой работает в ее фирме шофером и грузчиком, многие удивлялись — не низковата ли должность для супруга генерального директора? Они просто не знали, что грузил и возил он мешки и коробки с пачками денег.
Соловьева вела массовую обработку и столичной интеллигенции. И прежде всего — известных артистов. В ее дом и в подольский концертный зал «Октябрьский» стремились из Москвы лучшие творческие силы столицы — Е. Шифрин и Е. Петросян, В. Лановой и И. Кобзон, А. Пугачева и Ф. Киркоров. Не говоря уже об упоминавшейся любимице Соловьевой Н. Бабкиной.



Говорят, что была договоренность о том, что во время своих гастролей в Москве к ней приедет и сам Майкл Джексон. Но не приехал. Не успел — ее посадили.
В свое время у деревни Остафьево под Подольском была усадьба князей Вяземских. Там бывали Гоголь и Грибоедов, Жуковский и Карамзин. По аллеям старого парка гулял А. С. Пушкин. В наши дни разместившийся в здании бывшего барского дома исторический музей пришел в полный упадок. И вдруг по милости поселившейся рядом Соловьевой музей получил и новую мебель, и оборудование, и автомобиль, и деньги на премии сотрудникам.
Золотой дождь вдруг пролился и на подольскую школу для детей с недостатками физического и умственного развития. Группа подольских школьников на деньги «Властилины» съездила в ФРГ. А ко дню учителя все школы Подольска получили в подарок магнитофоны, телевизоры, радиоприемники, а учителя — денежные премии. Церкви Святой Троицы Соловьева помогла с ремонтом и купила новые колокола.
Все эти явно рекламные расходы окупались для «Властилины» поступавшими к ней деньгами новых вкладчиков.
Но к осени 1994 года отлаженный механизм пирамиды Соловьевой начал давать сбои. Первыми это почувствовали вкладчики, для которых наступил срок получения машин, квартир и денежного «навара». Выплаты стали проходить с перебоями. Многим говорили, что в связи с временными трудностями сейчас денег нет, но они обязательно будут потом, и предлагали перезаключить договор с отсрочкой еще раз удвоенной выплаты, но только через полгода. Многие соглашались. Впрочем, иного выхода им никто не предлагал.
В конце августа 1994 года к офису «Властилины» приехали представители Московского управления по борьбе с организованной преступностью и потребовали вернуть вложенные ими деньги. Но охрана «Властилины» к Соловьевой их не пропустила. Крепкие москвичи вступили с охранниками в драку, в которой досталось и нескольким случайно подвернувшимся вкладчикам.
Через несколько дней прокуратура области возбудила по этому поводу уголовное дело. Но затем его спустили на тормозах.
После этой истории выплаты вкладчикам были приостановлены вообще. Но не всем. С высокопоставленными сотрудниками правоохранительных органов, которые вкладывали средства по примеру своих подчиненных, Соловьева рассчиталась. Остальным она продолжала объяснять, что у фирмы «временные трудности».
Пока о близком крахе «Властилины» знали лишь немногие, неискушенные люди все еще продолжали сдавать ей свои деньги. А другие, уже разочаровавшиеся, создали очередь, чтобы забрать свои вклады обратно и желательно с процентами.
В те дни Соловьева работала так: с утра она принимала вклады, днем, подсчитав полученные деньги, она часть оставляла себе, а часть раздавала особо настойчивым вкладчикам. Люди успокаивались и снова начинали ей верить. Но уже не все. Милиционеры и бандиты понимали, что если Соловьева вдруг скроется, то отданных ей своих денег они не получат никогда. Поэтому сотрудники МВД установили за Соловьевой наружное наблюдение. Бандиты же тем временем пытались договориться о возврате вкладов с «крышей» «Властилины». Но безуспешно. Официальных же заявлений в прокуратуру от вкладчиков о мошенничестве Соловьевой к тому времени пока еще не поступало.
В начале октября 1994 года давно приглядывавшаяся к Соловьевой налоговая инспекция попробовала повторить уже предпринимавшиеся ранее попытки заглянуть в ее бухгалтерию. И тут снова сработали ее связи. Инспекторов осадили. Преодолеть барьеры частной охраны ИЧП «Властилина», а также дружеских и деловых связей Соловьевой в кругах власть имущих удалось, в конце концов, лишь офицерам налоговой полиции.
Едва взглянув на дела «Властилины» изнутри, они так и ахнули — типичная мошенническая финансовая пирамида. Да еще какая!



Выяснилось, что фирма, официально заявлявшая о том, что крупный процент по вкладам она выплачивает за счет доходов от удачных вложений собранных денег в разного рода прибыльные производственные и коммерческие предприятия, в действительности абсолютно никакой инвестиционно‑коммерческой деятельности не вела и не ведет. Более того — в это трудно поверить — но, ворочая миллиардами, Соловьева практически не имела ни серьезной бухгалтерии, ни точного реестра всех своих вкладчиков. Это ей было не нужно. Она знала, что вскоре пирамида рухнет.
«Властилина» была просто гигантским насосом по выкачиванию денег из доверчивых людей. Причем насосом одноразового действия, изначально рассчитанным на то, что как только он засорится, его просто выбросят.
Система была предельно проста. Получали деньги с новых вкладчиков, часть собранной суммы оставляли себе, остальное шло на выплаты тем, кто сдал раньше. На следующий день снова собирали, часть прикарманивали, остальное отдавали. И так далее.
7 октября 1994 года прокуратура Подольска возбудила уголовное дело по обвинению фирмы «Властилина» в мошенничестве. В бумагах фирмы не оказалось ни одного документа, свидетельствовавшего о том, что при огромной задолженности перед вкладчиками она обладает хотя бы какими‑то реальными источниками для ее покрытия, кроме нового сбора денег.
 
Рассказ об этой даме получился настолько большим, что не влез в один пост. Чтобы не постить два сообщения подряд об одной и той же женщине, продолжение оставляю здесь: http://arvenundomiel.livejournal.com/91738.html#cutid1
Там тоже много букв и три картинки.
Tags: выдающиеся женщины
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments